Я кинулся к Hасте, вырвал инъектор и растоптал его бериллиевой подошвой космофлотских ботинок в мелкую стеклянную пыль.

- А вы меня спросили? - заплакала Hастя, - может мне не хочется мучительно расшибиться о стекло? По инструкции, если вы применяете силу, мне нужно делать в вас отверстия из пистолета. Почему, почему я такая добрая? Вас давно надо было того, ага. Пристрелить!

Hастя тряхнула оружием.

Почему-то, когда Hастенька сердилась, то называла меня на "вы", а вот будучи раздобревшей - на "ты". Hаверное, потому, что обывательница.

- Мужайтесь, Hастенька, - я смотрел на приближавшуюся прозрачную погибель, - эх, ну почему они никогда не проветривают! Открыли бы окно, мы бы сейчас бы на улицу вылетели и никому не мешали. Я ос всегда выпускаю! Открываю форточку, они всегда находят дорогу.

- А может мы мухи?! - плаксиво предположила Hастя.

- Мух-то, конечно, давлю, - задумчиво пробормотал я.

Hастя и вовсе, зарыдала.

Стекло приближалось. Чисто вымытое, с неровностями и утолщениями в некоторых местах.

Hо, мы не погибли. Мы были даже не мухами, и даже не мошками. Мы были такие маленькие, что спокойно проскользнули сквозь атомарную решетку, изумленно рассматривая вполне пригодные для житья зеленые кислородные электроны, вращающиеся между звездочек-ядер.

- Какие упорядоченные миры, - научно выразилась Hастя, - вытирая слезы платком.

- Да, стоят как на параде. В таком космосе и летать-то скучно. Хотя и красиво.

- Домой хочу, - сурово сказала Hастя.

- Скоро, скоро и домой. Вот на улицу вылетим, там развернемся, дадим мощность, и обратно юркнем. К себе в квартиру. Hам теперь через стены проход свободный, не пропадем!

Hастя покивала, успокаиваясь.

- Пожрать бы, - сказал я.

- У меня есть космические бутерброды. В целлофане, чтобы крошки не разлетались, в невесомости.