Трава была никакая. "Как раз то, что надо..." Ему показалась интересной и новой мысль о том, что холостое курение похоже на знаки препинания, обозначающие переходы в плоскости, но не по вертикали.

За дверью заиграли в две скрипки. Сократ прислушался, перевел взгляд вправо. "Кто бы это мог быть? - размышлял он. - Hаверное Моцарт..." С детским обожанием и зрелой умиротворенностью разглядывал он нависшую над ним неприступно-таинственную глыбу классической музыки, вспоминая многочисленные примеры исключительной осведомленности всех уважающих себя культурных людей с лучшими творениями музыкального гения человечества. "Хорошо...хорошо!" Он слез с подоконника, прошел через музыкальный сгусток прихожей и заглянул в ванную комнату. Там, в наполненной до краев посудине, невесомо застыли десять черных носков. За последние трое суток их положение заметно изменилось. "Дрейфуют..." Сократ удержался от фамильярного нукаквытут, чувствуя, что лучше оставить все как есть. Он прислонился к косяку, вытянув навстречу носкам голову. Сократ задумался над тем, что совершенно невольно соорудил предмет вожделения алхимиков, магов и прочих пидарасов - вселенский аккумулятор. Вот уже трое суток эта штуковина органично и полностью вбирает в себя все, что ни происходит в пределах его сенситивной видимости. А то, что, несомненно, абсорбируется тоже, но происходит вне видимости - вызывало в нем просто жутко-сладостное содрогание. Более того - штуковина с тем же успехом все это отдавала по первому требованию пытливого ума. Моцарт сгущался и почти заметно укладывался среди либеральных стержней носков замысловатою, тонкою вязью. "Hу вот я и умер..." Сократу хотелось вяло ругнуться по поводу того, что пытливый ёшкин ум не имел возможности оперировать феноменами, не входящими в его детерминационную систему, однако щедро получаемыми от сего продукта случайной мысли, неизвестно, правда, по адресу какой воспринимающей жопы.

"Да и мысли ли вообще? - пускался на дискуссионную стезю Сократ.