― Многое, Ватсон, очень многое! В отличие от пикантной ситуации с Авелем, простёртый на земле труп оставляет немного простора воображению. По сути дела, мы можем выдвигать всего три гипотезы о причинах его плачевного состояния: несчастный случай, самоубийство, убийство. Хотя нет, и тут есть нюансы. Убийство может быть замаскировано под самоубийство или под несчастный случай. Встречались в моей практике также самоубийства, замаскированные под несчастный случай, ради сохранения репутации, и даже самоубийства, замаскированные под убийство, ради мести или просто из ненависти. Наконец, бывают даже самоубийства, которые есть лишь средства для убийства других людей ― и я весьма опасаюсь, что когда-нибудь это станет распространённым явле... о дьявол! ― Холмс взмахнул погасшей трубкой, извергающей серый пароходный дым. ― Мне урок, ― сказал он, извлекая из кармана халата длинную фосфорную спичку. ― Итак, сами посудите: даже тело с явственными следами насильственной смерти, и то оставляет простор для догадок. Но отсутствие тела расширяет сферу возможного почти до бесконечности. Кто он, исчезнувший? Мёртвый или живой? Беглец ли пленник? Скрывается от возмездия или сам готовит месть? Наконец, преступник он или жертва? Или жертва собственного преступления ― ведь такое тоже случается?

― Простите, Шерлок, но вы разгадывали подобные загадки, и не раз, ― решительно прервал Ватсон это затянувшееся рассуждение. ― Мне кажется, в данном случае искать Стэплтона....

― В данном случае, ― великий сыщик, наконец, справился со своими курительным инструментом и с наслаждением затянулся, ― искать Стэплтона было бы с моей стороны по меньшей мере глупо, да и бесчестно. Но я не закончил. Итак, Стэплтон исчез. Но было ещё одно исчезновение, на которое вы, кажется, не обратили никакого внимания. Что случилось с его супругой?

― Не помню... ― потёр лоб Ватсон. ― Кажется, уехала куда-то. В конце концов, какое это имеет значение?

― Мой дорогой доктор Ватсон, я неоднократно говорил вам, что в работе сыщика не существует мелочей. Литераторам легче. Вы, наверное, в своём романе бросили миссис Стэплтон где-нибудь в сердце Гримпенской трясины, а потом говорили о ней исключительно в прошедшем времени?