― А вы уверены, что хотите знать? ― великий сыщик резко повернулся лицом к другу так резко, что рассохшееся кресло возмущённо крякнуло по-утиному.

― Если вы мне не доверяете, Холмс... ― обиженно начал Ватсон, но тот его прервал:

― Дорогой друг, если бы я вам не доверял, то не завёл бы этот разговор. Честно говоря, мне давно хотелось посвятить вас во все подробности этой истории. Но я был связан словом, данным вашему коллеге. Сейчас обстоятельства изменились. Никто не пострадает: главное действующее лицо выведено из игры. К тому же ваша книга уже написана, так что память о семье Баскервилей останется такой, какой её хотел видеть этот благородный человек.

― Что-то случилось с доктором Мортимером? ― голос Ватсона задрожал от волнения.

― Успокойтесь, с ним всё в порядке. Да я и не его имел в виду. Ладно, давайте уж начнём с начала. Или, вернее, с конца, так удобнее. С вашей книги. Я её, признаться, не читал. Но не сомневаюсь, что вы представили на суд публики образцовое произведение.

― Вы мне льстите, ― пробормотал доктор.

― Нет, нет, это отнюдь не комплимент. Во всяком случае, я сам не вижу в этом ничего особенно замечательного ― ну, скажем так, куда меньше, чем в хорошо приготовленной яичнице с беконом. Но я не сомневаюсь, что в обсуждаемом нами опусе присутствуют все ингредиенты, которые делают сочинение занимательным. Смерть, интрига, опасность, любовь, немного мистики, счастливый финал с полным разоблачением всех тайн, оказавшихся ужасными, но всё же посюсторонними... не так ли?

― Да, но всё это было в реальности, ― напомнил Ватсон. ― Мне до сих пор снится та ночь, когда ...

― Не продолжайте, Ватсон. Вы имеете в виду появление собаки и исчезновение Стэплтона?

― Исчезновения? Вы намекаете, что этот негодяй жив? ― изумился Ватсон. ― Впрочем, да, тело не было найдено... Возможно, вы правы. Но что это меняет?