Таким образом прошло около четырех часов, и Шерлок Холмс уже несколько раз чуть было не задремал, как вдруг ему показалось, что он слышит легкий шорох. Неужели же разбойник явится теперь? Правда, время было удобное, было еще так светло, что он имел бы возможность легко видеть каждый предмет на стене и в шкафах.

Чуткий слух сыщика не обманул его. Тихие, еле слышные шаги приближались к месту засады Шерлока Холмса, боявшегося пошевелить даже головой. Вот показалась какая-то фигура — осторожно мимо сыщика прокрался какой-то мужчина; на ногах у него были, вероятно, войлочные или резиновые туфли поверх обуви, так как не было слышно ни малейшего скрипа. То были шаги крадущегося неслышно хищного зверя.

Шерлок Холмс от волнения затаил дыхание. Черт лица незнакомца он не мог видеть, так как на нем была черная маска, точно так же, как в тот вечер, когда гондольер обратил внимание своего пассажира на венецианского разбойника.

Итак, сыщик не напрасно прождал целые часы, и наконец настало время покарать преступника; и опять же на долю Шерлока Холмса выпала доля поймать этого негодяя и освободить от него прелестный водяной город.

Теперь разбойник исчез в смежном зале, где хранились драгоценности; сыщик напряженно прислушался, не придут ли его сообщники, но все было тихо. Так оно и было, как всегда ему говорили: разбойник действовал один.

В этот момент в смежном зале зазвенело стекло — разбойник начал свое дело.

Пришло время выступления. Неслышным образом Шерлок Холмс поднялся со своего сиденья и осторожно прокрался к двери, соединявшей обе залы. Теперь он высунул вперед голову — и череп его был поражен страшным ударом, с глухим стоном боли он свалился на пол.

С дьявольски торжествующей улыбкой в него впились два темных глаза.

— Отлично, так и есть! — прошептал разбойник и перетащил бесчувственное тело обратно в тот зал, в котором до этого скрывался Шерлок Холмс.