— Все это из музея древности, — шепнул Шерлок Холмс следователю.

Тут раненый в первый раз открыл глаза; теперь он узнал того, на кого он напал в музее и кого он, казалось, обрек на верную смерть. Он бросил на Шерлока Холмса взгляд, полный злобы, ненависти и отчаяния, так что следователь даже невольно оттянул его от ложа разбойника.

— Не хотите ли вы очистить вашу совесть? — обратился он затем к раненому. — Ваши дни сочтены, сказал мне врач. Может быть, вы хотите исповедоваться?

Разбойник тяжело дышал, он наморщил лоб, и угрожающий взор его был направлен на сыщика.

— Ну что же, вы не желаете мне отвечать? — мягким голосом спросил следователь.

— Будьте вы прокляты вместе с проклятым англичанином и с болваном-попом, — хриплым голосом заскрежетал разбойник, — от меня вы ничего не узнаете и если сам дьявол придет за мною. Это будет моей местью!

— Как вам нравится этот черствый грешник? — обратился следователь к Шерлоку Холмсу после того, как они перешли в его кабинет. — А я думал добиться от него подробного признания! Но это, в общем, безразлично. Страшный венецианский разбойник в наших руках — умрет ли он или нет, Венеция избавилась от своего мучителя! Но, — прервал он себя, увидя, что Шерлок Холмс стоял в раздумье с опушенной головой, — вы как будто и не рады вашему успеху, хотя ваша жизнь висела при этом на волоске! Неужели вам так страшна мысль о том, что вы смертельно ранили преступника?

— Нет, — твердым голосом возразил Шерлок Холмс, — я не потому так задумался, ведь я находился в состоянии самообороны и не мог поступить иначе; но я хочу сделать вам открытие, которое, вероятно, лишит и вас вашего радостного настроения.