— Очень любопытно, мистер Шерлок Холмс, — ответил молодой следователь.

— Ну так вот раненный мною преступник вовсе не преследуемый венецианский разбойник

Следователь в ужасе отшатнулся, он страшно побледнел.

— Вы ошибаетесь, — ответил он дрожащим голосом, — наверно, вы ошибаетесь! Вспомните улики, найденные нами в его карманах! Наверно, он и есть страшный разбойник — в этом нет сомнения.

Сыщик в раздумье ходил взад и вперед по маленькой комнате.

— У меня верный глаз, — наконец произнес он, — на который я могу положиться. Когда я в вечер моего приезда ехал вперед по Каналу Гранде по направлению к Пиацетте, и замаскированный преступник промчался непосредственно мимо моей гондолы, я ясно видел его фигуру, возвышавшуюся на корме его гондолы. Я так хорошо запомнил ее, что хоть сейчас мог бы ее нарисовать.

— И что же вам бросилось в глаза у этой фигуры? — с любопытством спросил следователь.

— А то, что разбойник человек молодой, не старше лет 26, стройный, что у него только усы, а бороды нет. А вы посмотрите на пойманного Буонотти: ему за 40 лет, он коренаст, широкоплеч, у него черная борода, — словом, это прямая противоположность виденного мною разбойника.

— Но каким же образом согласуются факты, что на вилле князя Тамара, побитого венецианским разбойником, и на музее древностей, где Буонотти хотел убить вас, находились одни и те же знаки?

— Пока и у меня нет объяснения этого факта; возможно, что Буонотти сообщник разбойника.

— Но ведь разбойник совершал все свои злодеяния совершенно один, — вставил следователь, — никто никогда не видел его с сообщником!

— Если даже вы приведете мне еще гораздо более веские данные, — возразил Шерлок Холмс, — мое зрение меня не обманывает, я видел в роли разбойника другого человека!

— Тогда, — со вздохом отозвался следователь, — вам остается только отыскивать подлинного разбойника; я же лично убежден в том, что Буонотти именно и есть разбойник.