— Видите ли, — сказал он, наконец, подумав, — где же доказательства вашего обвинения?

— У меня в кармане, — возразил сыщик, — вы слышали и поимке каторжника Буонотти?

— Конечно, синьор, ведь он успел умереть, не так ли?

— Совершенно верно; вы слышали подробности о его аресте? Может быть, знаете, кто поймал этого опасного вора?

— Говорят, какой-то известный английский сыщик, имя его я, к сожалению, забыл.

— То был Шерлок Холмс, а Шерлок Холмс — это я. Полагаю, вы не будете далее сомневаться в том, что я говорю?

— Конечно, нет, — ответил жандарм, почтительно отдавая честь. — А теперь вперед, — обратился он к бродяге, — в участке все выяснится!

В участке Шерлок Холмс рассказал дежурному комиссару о всем происшествии с глазу на глаз.

Затем они оба отправились в арестную камеру, где арестованный дожидался их, по-видимому, будучи в довольно веселом настроении.

— Вы давно уже в Венеции? — спросил Шерлок Холмс.

— Нет, недавно, синьор. Я пришел пешком из Вероны и нахожусь здесь только несколько дней.

Шерлок Холмс подошел близко к арестованному и вдруг снял с его ноги башмак, а затем и чулок.

— Вот посмотрите, господин комиссар, — обратился он к чиновнику, — этот человек, который носит лаковые башмаки и шелковые чулки, говорит, что он пришел из Вероны пешком. Посмотрите на его чистые ноги, какие они у него холеные и как нежна их кожа.

Бродяга громко рассмеялся,

— Это действительно у меня должно бросаться в глаза, по дело в том, что я именно сегодня мыл йоги.

Шерлок Холмс вынул из кармана гипсовый слепок следа ноги, снятый им вблизи трактира. Он примерил его к башмаку бродяги.

— Будьте добры удостовериться, господин комиссар, — снова сказал он чиновнику, — что слепок в точности сходится с башмаком. Обратите внимание на то, что изъян так сильно задел кожу башмака, что лак в этом месте совершенно стерт? А я в саду у трактира покажу вам камень, на котором остался лак.