Бродяга с нескрываемым удивлением посмотрел на башмак.

— Боже мой! — воскликнул он. — Вот так в лужу посадил меня этот барин!

— Какой барин? — торопливо спросил комиссар.

— Да тот, который подарил мне башмаки. Я искал дешевого ночлега и вдруг встретил хорошо одетого господина, который осмотрел меня с ног до головы и обратил внимание на мою плохую обувь. Я к нему: может быть, говорю, вы подарите мне другую пару, а то на этих я далеко не уйду! Ну что много толковать, он снял свои хорошие башмаки и дал их мне! Он заставил меня тут же снять мои порванные башмаки и дать их ему; он их надел и пошел своей дорогой! Теперь, когда я знаю, как опасны были для него эти башмаки, я все понимаю — он просто так или иначе хотел отделаться от них.

Сыщик должен был признаться, что имел дело с чрезвычайно хитрым мошенником.

— А шелковые чулки он вам тоже подарил? — спросил он.

— Синьор, — сказал арестант взволнованным голосом, — я вам скажу все, что знаю о башмаках и их прежнем владельце. Что касается чулок, то — Боже мой — предположите, что я их где-нибудь нашел. Во время моих странствий я проходил мимо многих прачечных, где выбрасывается ветхое белье, ну, вот я и увидел где-нибудь эти чулки, — словом, точные сведения я затрудняюсь вам дать о них.

Быстрым движением Шерлок Холмс полез в боковой карман интересного бродяги.

— Откуда у вас эти папиросы? — спросил он, вынимая несколько штук с золочеными мундштуками.

— Я их получил, конечно, в подарок, от того же самого господина, который обменивался со мной башмаками.

— Рассказ нашего незнакомца не лишен вероятности, — сказал комиссар, — весьма возможно, что человек, покушавшийся на жизнь графини, хотел избавиться от вещей, могущих навлечь на него подозрение. Но, впрочем, это меня не касается, это уже дело следователя. Лучше всего, мистер Холмс, если вы с ним теперь и снесетесь.