— Ева. Доброе утро. Не могли бы Вы обождать минутку, пожалуйста? Я хотел бы подняться наверх. Нет, милый, — сказала она мальчику, который повис на её рукаве. — Беги играть со своими новыми игрушками. Я вернусь. Ещё секунда, Ева.

Экран затих, став бледно-голубым, и Ева наконец смогла спокойно выдохнуть. Она испытала настоящее облегчение от того, что Мира обнаружилась дома, в безопасности, жива и невредима. А ещё было так странно думать о невозмутимом психиатре, как о Бабуле.

— Я прошу прощения. — Мира снова появилась на экране. — Я не хотела обсуждать веё это внизу в присутствии моей семьи.

— Никаких проблем. Охрана прибыла?

— Да. — Жестом, продемонстрировавшим редкую для нее нервозность, Мира запустила руку в свои соболиного цвета волосы. — Так жалко их, вынуждены просидеть всё Рождество в машине, но я не представляю как пригласить их внутрь и при этом сделать так, что бы моя семья ни о чём не догадалась. Мои дети здесь, Ева, мои внуки. Я должна знать, есть ли хоть малейший шанс, на Ваш взгляд, что им грозит опасность.

— Нет. — Сказала она быстро и решительно. — Это не его стиль. Но Вы, доктор Мира, не должны покидать дом без своих охранников. Без этих двоих Вы не должны ходить никуда — ни в офис, ни даже в гастроном на углу. Завтра Вас снабдят браслетом-индикатором.

— Я приму все меры предосторожности, Ева.

— Хорошо, потому что одной из таких мер предосторожностей является отмена приёма всех пациентов, до тех пор пока Палмера не арестуют.

— Это смешно.

— Вы не останетесь одна ни на мгновение. Так что, если Ваши пациенты не позволят Вам копаться у себя в голове в присутствии пары полицейских, то Вам придётся взять отпуск.

Мира неуклонно смотрела на Еву:

— А Вы тоже собираетесь взять отпуск?