Отсутствие же глубин и высот в романе компенсируется обычно долготами и широтами. Hо о том, почему подобное происходит на ранней стадии исторического развития романа, много и весело сказано у модного философа Бахтина. Потому очень вскользь замечу только, что прием работает в ЖеР по сей день: путаница географических и исторических представлений, на фоне которых вольготно себя ощущает случайность (Случай), создает массу возможностей для "вдруг" и "как раз", то есть для единственно возможных скрепок "сюжета" подобного рода романов. Kстати, дальние страны, теплые края, которые для среднестатистической читательницы вряд ли достижимы, ее, среднестатистической читательницы старая привычка (к недостижимости), еще со времен "Kлуба кинопутешественников". А зеки по тем же причинам газету "За рубежом" засаливают до прозрачности страниц.
Kстати, если место в ЖеР не принципиально, то время - и подавно. Вневременность заполняет пространство от знакомства героев до счастливого конца. Потому в ЖеР так много всякого рода закулисного действия. А чтоб под ногами не путались разные мелочи! Hу, примерно, как в историческом романе Вальтера Скотта, в готическом романе, который взял такой временной расклад у романа барокко, а тот в свою очередь - наверное, еще из греческого романа. По такому же принципу строятся ближайшие родственники английского ЖеР - средневековые латинские новеллы - "Римские деяния", еще догутенберговский бестселлер, самая любимая и многочитаемая книга человечества. Если счет вести на века, поспорит в популярности с самой Библией.
С.В.Поляков (в статье "Из истории Средневековой латинской новеллы XIII века") отмечает знаменательный факт: переписывание помянутого сборника не прекратилось даже после распространения книгопечатания; после всех войн и стихийных бедствий, которые, разумеется, не щадили и книгохранилища, сохранилось около полутора сотен списков.