Она пошла быстрее, как будто осознала необходимость спасаться бегством. Спешка сделала её неуклюжей — она споткнулась и, пошатнувшись, чуть не упала на девушку, сидящую передо мной. Жалкая слабачка. Даже ещё более хилая, чем обычный средний человек.

Я попробовал сосредоточиться на лице, которое увидел в её в глазах, лице, которое узнал с отвращением. Это был оскал живущего во мне монстра, которого я загонял в самое глубокое подземелье своего существа десятилетиями напряжённейших усилий и бескомпромиссной самодисциплины. И как легко он сейчас выскочил на поверхность!

Аромат вихрился вокруг меня, рассеивал мои мысли и буквально заставлял срываться с места.

Нет.

Пытаясь удержать себя на стуле, я схватился за поперечную распорку под столешницей. Крепкое дерево не выдержало. Рука пробила распорку, в ладони осталась горсть щепок, а в дереве распорки теперь зияла выемка в форме моих пальцев.

Уничтожать улики. Это было наше главное правило. Я тут же кончиками пальцев раскрошил края выемки, оставив только зазубренную дыру и кучку стружек на полу, которую разбросал ногой.

Уничтожать улики. Сопутствующие потери...

Я знал, что сейчас произойдёт. Девушка подойдёт, сядет рядом со мной. Я её убью.

Невольным свидетелям, восемнадцати другим ученикам и учителю, я не позволю покинуть эту комнату после того, что они скоро увидят.

Я содрогнулся при мысли о том, что вынужден буду сделать. Даже в самые худшие времена я никогда не совершал подобных злодеяний. Я никогда не убивал невинных — ни разу за восемьдесят лет. А теперь я собирался вырезать сразу двадцать человек.

Жуткий оскал чудовища из зеркала её глаз нагло глумился надо мной.

В то время, как одна часть моей личности содрогалась при виде монстра, другая часть хладнокровно планировала резню.