— А-а, ну конечно, «сраный кот». Действительно, Шестой корпус. Вы когда из части дезертировали?

[ шум, хрип ]

— Это Наоми. Извините, ребята, я его зарезала. У меня, между прочим, месячные, я в такие дни становлюсь немножко нервной... Ребята, что вы там делаете? Да, да, вот этого! Вот этого тащите сюда. С японской мордой. О как хорошо. Давайте его сюда. Представься, красавчик. Мама Наоми тебе ничего не сделает.

— Моё имя Харуки Икэдзава. Я председатель Комитета по военному планированию. Я штатский. Уберите сигарету, мне больно.

— Этот старый поц не ответил нам, зачем вы устроили африканскую войну.

— Он не ответил, потому что вы его убили... Уберите свой огонь. Если вы сделаете мне очень больно, я, может быть, буду кричать. Но это ничего не изменит.

— Я спрашиваю последний раз — зачем вам была нужна эта грёбаная война? Слушай, япона мать! Я там была, понимаешь? Я там была! Там, в этом проклятом Конго! Они не хотели воевать, эти негры. Они не хотели ни с кем воевать, понимаешь? Они просто жили, спокойно жили, доили своих коз, у них были такие тощие чёрные козы... Сраный кот, мы выносили деревню за деревней. Сержант брал на спину огнемёт, GJ4000, ещё он брал меня, чтобы я несла канистры с этой дрянью для огнемёта. Ты знаешь, что такое GJ4000 в действии? Это когда вокруг не остаётся даже костей. Мы ставили огнемёт на высотку, и сжигали очередную деревню. Вместе со всеми, кто там был. Потом мы с ним трахались, чтобы снять стресс, и шли обратно в лагерь. На следующий день — новая деревня. Потом мне за это дали две нашивки. И это война? Я тебя спрашиваю, это война? Это — война?! Я солдат, но я не знаю, что это за война. Я хочу это знать. Сейчас.

— Хорошо, я объясню, если вы разрешите мне встать. Теперь всё это уже не имеет значения.

— Вставай.

— Благодарю. У меня болят колени... Это были превентивные действия, рекомендованные Оболочкой.

— Что значит превентивные? Говори сюда, быстро!