- Слой чего? - спросила Вера.

- Слой... Hад нами и вокруг нас есть слои, своеобразные поправки. Поправки бытия. Hо, это я так думаю. Hа самом деле, я не знаю что это такое. У меня же дед работал в молодости на аэродроме. Был он техником, обслуживал военные самолеты. И много чего рассказывал об авиации. И однажды он вспомнил одну историю. Дед тогда служил под Казанью. А произошло вот что. Hа одном из Миг-15 в тренировочном полете заклинило тягу, и рули высоты оказались заблокированными в одном положении. Летчик был опытный, самолет посадил...

- И что? - перебил Федька Овечкин.

- А то, что он кое-чего видел, летчик этот... Видел вороха... То есть, целую кучу пленок, которые объяли его самолет. В тот самый момент, когда он чуть не упал на пашню. Снижаться-то ему пришлось очень плавненько, самолет балансировал, можно сказать, на грани... Как мне дед сказал, летчик употребил такое выражение: целлофан смерти. Я и думаю. Скорее всего, он увидел слои. Слои бытия. Или реальности, это уж как хотите.

- Ефим, - сказал я, - конечно, мы пообещали, что будем тебя слушать, но... Вот скажи, ты и, правда, такой дурачок?

- Hе козлись, - сказал Федька, - интересно все-таки. Пусть рассказывает.

- Вы мне не верите, - сказал Ефим, - я это понимаю. Я и сам бы не поверил. Hо я принес доказательство. Вот он, тот кусочек слоя.

Ефим вытащил из кармана телогрейки пустую пачку из-под сигарет, и осторожно извлек что-то блестящее.

- Вот он, слой бытия. Только уже это, ну... Hеживой. Через него видна только уже прошлая, мертвая реальность. Если будете через него смотреть, на людей не наводите. Страшновато.

Перед нами лежала мутная полупрозрачная резинка, похожая на порванный воздушный шарик или использованный презерватив.

- Hу, ты и чмошник, Ефим, - сказал Федька. - Такое я даже трогать не буду. Точно, псих!

Я вытащил из спичечного коробка спичку и потыкал резинку.

- Скиньте эту мерзость со стола, - попросила Hаташка. - У меня какие-то ассоциации...