- Вы должны контратаковать, - уверенно заявляет лейтенант.

- Что!? - ефрейтор искренне поражен. - С шестью-то солдатами?

Лейтенант несколько теряется:

- Тогда что вы предлагаете?

- Ждать.

Растерянно помолчав, лейтенант уходит.

- Hужно радоваться войне, - неожиданно говорит Шикнер, проводив его взглядом. - Ибо мир будет ужасным.

- Итак, господа, мы должны констатировать что на седьмой день после дня "Д" мы сильно отстаем от графика. Hаступление 51-я дивизии сорвано через час после его начала... Откройте окно! Эрскин, вы докладывали мне, что ваша дивизия не встретила серьезных трудностей. Сколько танков вы потеряли?

- Четыре танка, господин фельдмаршал.

- Как получилось, что при таких потерях и слабом сопротивлении противника вы не добились серьезных успехов? Я полагаю, вам известно, что пехота, просочившаяся в Тилли, не смогла закрепится в городе именно из-за отсутствия танковой поддержки?

Монтгомери выглядит совсем не по военному. Hа герое Эль-Аламейна вельветовые брюки и свитер с вырезами на плечах, чтобы видны были фельдмаршальские погоны.

Он кажется самым невоенным человеком среди собравшихся в штабном автофургоне.

Адъютант распахивает окно. Сигаретный дым развеивается. Становится слышнее гул моторов. За окном из-за холма поднимается столб пыли, поднятой идущими в направлении Канна моторизованными колоннами. Гул пролетающих самолетов.

Один из телефонов на столе звенит. Адъютант берет трубку и хватает карандаш.

Фельдмаршал Монтгомери тем временем без особого доверия выслушивает малоправдоподобные, очень похожие на оправдания, объяснения командира 7-й танковой дивизии.

- Вам выпадает случай проявить себя лучше, - говорит он наконец. Карандаш скользит по карте, упершись в несколько пятнышек с надписью "Виллер-Бокаж".