У них в роте так и говорили - "протух". Он представил себе, как снаряд взрывается в канале ствола и раскаленная плазма огромным облаком накрывает его вместе с пушкой. И опять улыбнулся, представив себе реакцию капитана, когда он узнает. "Чертовы унтера, - скорей всего скажет капитан веско и мрачно, Сопляки. Даже застрелиться не могут". Пиррану даже на секунду невыносимо захотелось чтобы этот снаряд непременно был "протухшим", но он поспешно отогнал от себя эту мысль. С трудом оторвав снаряд от земли, он, кряхтя и скрипя зубами, перенес его на позицию. - Кушать подано. Откроем-ка ротик... Снаряд скользнул в углубление с влажным чмоканьем и мгновенно исчез, словно его и не было. Пирран удовлетворенно хмыкнул и положил руки на ручки наводки. Ствол послушно качнулся, покорный управлению, он двигался плавно и с едва слышным писком смазки. Пирран проверил чтобы кожух водяного охлаждения был наполнен под горловину и расположился в тени валунов, чувствуя спиной острый монолит лафета. Сколько он себя помнил, ему всегда нравилось оружие. Hеуклюжие грозные карабины с куцыми стволами, грациозные изгибы автоматов, чопорные строгие обводы тяжелых лайтингов... Пирран любил оружие в любом его проявлении и оружие отвечало ему тем же - в его руках оно оживало, начинало блестеть и радоваться солнцу. "Ты что его, заговариваешь?" - усмехнулся поручик, проверявший результаты первых стрельб в юнкерском училище. Тогда юнкер Пирран улыбнулся ему в ответ. Он еще не знал, что такое песок и что такое глубинная разведка. - Ты урод, я тебя ненавижу, - сообщил Пирран солнцу, - Когда-нибудь я надеюсь увидеть, как ты сдохнешь. Солнце ничего ему не ответило. Оно было слишком далеко. Прождав ответа несколько минут, он вздохнул и принялся возиться с ручками. Прицел следовало установить точно в определенное место, на середину выныривавшей из-за утеса дороги, так чтобы первый танк сразу заслонил все перекрестье. Ствол дернулся и замер, уставившись точно туда, куда следует.