Воцарилось молчание. Судья Вера Николаевна искала в папке с делом какую-то бумажку, а дядя Нема, который, видимо, так долго никогда не молчал, стал делать мне руками и глазами знаки, как бы означавшие вопрос – можно ему уже начинать или еще рано.
– Вы вызваны в суд в качестве свидетеля, – произнесла Вера Николаевна. – Сообщите суду свою фамилию, имя и отчество.
Дядя Нема, обрадовавшись, что с ним наконец заговорили, поднял руку в примирительном жесте и сказал:
– Зовите меня просто дядя Нема.
Судья, не ожидавшая такого ответа, в изумлении подняла глаза на дядю Нему и сказала, что ее интересует, как записать в протокол его фамилию, имя и отчество.
– Зачем так официально? Просто дядя Нема, и все. Меня так все называют.
– Мне как раз нужно официально, потому что это суд. Нам в протокол нужно записать ваши данные, – судья попыталась сделать строгое лицо, но, глядя на дядю Нему, она не смогла сдержать улыбку.
– Что я вам расскажу, – Нема перешёл на доверительные интонации. – К нам приезжали раввины из Америки, и они хотели меня найти. Так они спросили – где дядя Нема? И им сразу сказали. Меня все знают. Я живу в доме Драпкин. Вы знаете Драпкин? Он был революцьонэр.
Первой не выдержала секретарь судебного заседания. Она бросила ручку на стол, закрыла лицо руками и беззвучно затряслась. Глядя на нее, не выдержал наш процессуальный противник из исполкома.
– Послушайте, дядя Нема, – попыталась взять ситуацию под контроль Вера Николаевна, – существует определенный процессуальный порядок. Свидетель должен сообщить суду фамилию, имя и отчество, и эти сведения записывают в протокол. Понимаете?
Дядя Нема не понимал. Он недоуменно посмотрел на меня и громко спросил:
– Лившиц, я что-то не то сказал? Они мне сегодня дадут говорить или они мне сегодня не дадут говорить? Для чего вы меня сюда вызывали?
Дядя Нема начинал нервничать, и этого нельзя было допустить. Я подозвал его к своему столу и тихонько стал объяснять, что это, мол, такой порядок, тут так положено – назвать фамилию, имя и отчество. Формальность такая. А потом уже можно будет рассказать то, о чем мы договаривались. Дядя Нема не унимался и шипел мне в ухо: