– Зачем этих формальностей? Я им все расскажу, и они сами сделают выводы.

В это время секретарь передала мне записку с просьбой написать на листочке фамилию, имя и отчество дяди Немы. Я написал. Казалось бы, вопрос исчерпан. Но это только так казалось.

– Ваш год рождения? – уже с опаской спросила судья.

– О-о! Это интересный вопрос. Мне много лет, и я давно живу в Ростове. Меня все знают. Я ведь являюсь собственный корреспондент газеты «Советигн геймланд». Я пишу статьи. Их читали даже в Америке. Кстати, сюда недавно приезжали раввины из Америки, так они сразу спросили дядю Нему…

Теперь настал черед судьи. Она приложила к глазам носовой платок, затряслась и стала постанывать тонким голосом. А ведь дядя Нема еще не начинал давать показания!

Сочувствующие в коридоре через открытую дверь услышали стоны судьи и, не понимая, что происходит, стали перешептываться. В коридоре поднялся гул. Те, кто стоял ближе к дверям зала, рассказывали стоящим сзади, а эти, в свою очередь, передавали дальше. На улице поняли, что дядя Нема набросился на судью. Ей стало плохо, и уже вызвали «скорую помощь». Синагоги теперь не видать, а Нему арестуют. «И поделом», – злорадствовали те, кто придерживался версии о том, что именно Нема на своих лошадях ночью вывез шифер, которым должны были крыть крышу синагоги после войны. «Вы посмотрите на его дом, – говорили они, – какая у него крыша. Это что, с неба свалилось?» Противники вспомнили, что Миша Портной в ту пору был председателем общины, отвечал за стройматериалы, и только он мог ими распоряжаться. Спор продолжился уже на улице, так как всех спорящих попросили выйти из коридора. Оставшиеся еще несколько минут кричали друг на друга, призывая к тишине.