— Обезьяна, я научу тебя ценить ночной покой старших! — ревел Мобс. — Идиот, кретин этакий! Ты еще будешь средь бела дня дурачить старого морского волка? Вот тебе, получай!

Одной рукой держа матроса за грудь, другой мистер Мобс награждал его увесистыми оплеухами. Привлеченные шумом, на палубу выскочили Гопкинс и Иварсен.

— Да я же ясно видел землю! — кипятился Маленький Сам, норовя перекрыть рев капитана. — У меня зрение что надо, в этом уж будьте уверены. А ежели сомневаетесь, полезайте на мачту.

«Полезайте на мачту…» Это было новым оскорблением, которое вызвало у почтенного джентльмена Мобса еще более яростный приступ гнева. Давно канули в вечность те времена, когда командир «Сигалла» мог самолично взбираться на мачту, во всяком случае он уже не пытался делать это лет пятнадцать.

— Стой, подожди! — воскликнул капитан. — Мотайте себе на ус, что я буду говорить. Пусть Иварсен залезет на марс и посмотрит кругом. Если и он увидит землю, Маленький Сам получит кружку рома, а если нет, то я прикажу обвязать этого идиота канатом и выбросить за борт. И там ты будешь болтаться до тех пор, пока мы не увидим настоящую землю. Приготовься, Иварсен. А ты, Гопкинс, разыщи канат.

— Капитан, благодарю за отличный ром, который в скором времени забулькает в моей глотке! — издевался Маленький Сам.

— Акула обрадуется лакомому кусочку, который мы через несколько минут выбросим в море, — ответил Мобс. — Ну, Иварсен, ты что-нибудь видишь?

— Гляди налево, боцман! — поучал Иварсена Сам. С марсовой бочки донесся смущенный голос:

— На северо-западе видна земля, капитан. Гора… еще две пониже… и макушки пальм!

— Гопкинс! — растерянный капитан выпустил Сама. — Разве мы находимся в пустыне Сахаре?

— Насколько мне известно — нет, — промолвил штурман.

— Разве в этой части Тихого океана бывают миражи? — продолжал Мобс.

— Для такого явления здешний воздух слишком влажен, — ответил Гопкинс.