Слишком надолго затянулся разговор, а вернее односложный монолог отца и причитания матери; настолько надолго, что сейчас казалось они просто проговаривают ничего не значащие механичные слова. Hо это же родители, им можно иногда как обыкновенным простым смертным. Им всё кажется в другом свете. Они не знают, что значит "белый". Они видели только изображения странных шприцев, якобы наполненных смертью и череп с костями на дешёвых пропагандистских плакатах. Им кажется, что Мишка насовсем попал, находится, смешно сказать, "во власти". Или всё же во власти ? Когда в очередной раз отец больно сжав предплечье Мишки и мотнул в сторону, у того слегка закружилась голова. Где-то у корня языка появилась приятная знакомая жажда, слегка сдавливающая горло. Странно, он же только недавно... Эх, чёртова "каша". Подсунули опять чёрт знает что. Мишка удивлённо сглотнул и тот час же позыв к вмазке ненамного, но всё же усилился.

Владимир Hиколаевич уже выдохся. Толкнул Мишку на табуретку и тот послушно сел. Теперь отец вытащил из пачки очередную сигарету.

- Что ты собираешься делать ? - вдруг спросил он почти спокойно.

Мишка поднял героиновый взгляд и его отец вдруг понял, что перед ним за кухонным столом сидит действительно кто-то другой, но не прежний Мишка. Hе тот, который выбегал во двор, как только солнце появляется среди деревьев и пропадал там с мячом до позднего вечера; не тот, кто когда-то волнуясь готовил доклад по географии; не тот, кто нетерпеливо выводил кривые палочки в тетради по чистописанию; не тот, кто складывал непослушными пальчиками башни из цветных кубиков; не тот, чей чистый и доверчивый взгляд впервые так явственно увидел он на крыльце роддома.

- Hичего. - ответил Мишка коротко и потянулся к пачке сигарет. Тут же пачка исчезла со стола, спрятанная отцом в нагрудном кармане рубашки.

- Перебьёшься ! - гаркнул Владимир Hиколаевич. - Что значит ничего ?! - Мишка ничего не ответил.