- Слушай меня, сопляк. Сейчас ты собираешь вещи и сваливаешь из дома ! Мы с матерью не намерены оставлять тебя в нашей квартире. Делай что хочешь, но если тут появишься, я за себя не ручаюсь. Понял меня ? - немного помедлив и не получив ответа он продолжал. - Живи где хочешь, с кем хочешь, занимайся чем хочешь, колись как хочешь, но мы больше не твои родители. Вернее не так. Ты с сегодняшнего дня не наш сын и здесь больше не живёшь. Попадёшь в тюрьму, туда тебе и дорога. Сдохнешь от наркоты, аналогично. Живи как знаешь. Беги от милиции, которая на тебя вот такую папку с материалами собрала. - Владимир Hиколаевич показал пальцами толщину папки, но Мишка не взглянул в его сторону. "Папку" видела только Ирина. - А для нас ты уже умер. Был у нас когда-то сын, а сейчас его нет. Если кто-то будет спрашивать, куда ты делся, я так и отвечу: у м е р.

Мишка слушал всё, что говорил отец и от сердца отлегало. Значит всё-таки разумные люди. Хорошо, он уйдёт. Возьмёт вещи... Хотя какие вещи. Он просто уйдёт и поживёт пару дней сначала у одних знакомых, а потом у других. Проблем меньше, чем быть здесь.

- Ты слышишь меня ?! - вдруг взвизгнул, опять вскипев отец. - Слышишь ?!

Сын медленно повернулся к отцу и медленно, но довольно чётко произнёс.

- Отстань от меня.

- Что ты сказал ? - Владимир Hиколаевич задохнулся от чего-то горячего, вдруг начавшего подниматься из груди. Что ты сказал, щенок ?

- Отстань от меня, ты. - повторил Мишка отцу, а потом повернулся к матери. - и ты тоже. - Он вновь окинул взглядом родителей, одновременно затравлено и яростно. Я устал слышать постоянно ваш бред. Да, я уйду, потому что вы мне совершенно не нужны. - он повернулся к отцу. Как же ты достал меня ! Как жы вы оба достали меня за все эти годы. Я готов уйти прямо сейчас. Там, за дверью подъезда, между прочим, уже давно начинается другая жизнь, в которой меня уважают гораздо больше чужие люди, чем мои родители. Противно видеть вас ! Да, я жахаюсь белым.