- Ирина ! - крикнул он жене, та уже беззвучно содрогалась, не отпуская из рук рассыпавшуюся коробку лекарств. - Слышишь, Ирина ? - Он швырнул Мишку в зал. У нас похороны ! - отрывисто продолжил он, задыхаясь. - У нас умер сын.

Мишка, падая, подставил руки, но всё равно очень крепко ударился о массивную дубовую ручку кресла. В голове словно включили пожарный гидрант, всё подёрнулось малиновой плёнкой, и на миг показалось, что от боли, от прихлынувшей крови и унижения голова сейчас лопнет подобно мыльному пузырю. Секундой позже Мишка увидел гроб, обитый красной тканью с чёрными траурными лентами; гроб, приготовленный родителями для него; его собственный гроб.

Мишка на некоторое время даже перестал дышать, а только замер и смотрел на чёрные ленты.

Тем временем Владимир Hиколаевич вернулся в спальню, взял под руку ничего не соображающую Ирину и настойчиво повёл её в зал.

- Мне больно... - плакала Ирина. - Больно...

Он усадил её в кресло, и повернулся к сыну.

Мишка, увидев, что положение становится всё хуже и хуже, прекрасно понимал уже все планы отца. Когда тот начал подходить, Мишка рефлекторно отодвигался, скользя по паркетному полу разбитыми в кровь локтями.

- Залазь ! - Заорал Владимир Hиколаевич, но сам схватил Мишку за руку и потащил в сторону гроба. - Ты сдох, мерзавец ! Твои родители тебя похоронили и я хочу, чтобы ты это увидел собственными глазами ! - Он пинком подшиб Мишке волочащиеся по паркету ноги, потом довольно грубо швырнул его в гроб.

Вся деревянная конструкция наудивление подошла Мишке. Владимир Hиколаевич не знал, какого точно роста сын, он назвал рост фактически наугад - самые приблизительные цифры. Hо сейчас Мишка лежал в гробу, словно ритуальные плотники с него до этого снимали мерку.

- Лежать !! - прорычал отец и ударом в грудь опрокинул обратно Мишку, пытавшегося встать из гроба.

Мишка лежал в гробу и ощущал спиной плохообструганные доски под тонкой материей, которой был обит гроб.