Мы обе смеялись как сумасшедшие, но я не забыла запустить руку в мешочек.

- Уж раз тебе стукнуло шестнадцать, то я решила купить для тебя что-нибудь особенное.

Я вытащила черный кожаный шнурок с амулетом из сплава олова со свинцом в виде летучей мыши!

- Вот это класс! - завопила я на весь дом и тут же повесила амулет на шею.

Мама взирала на меня из кухни с явным неодобрением.

- В следующий раз мы просто дадим ей денег, - сказала она моему отцу.

- Жемчуг! - прошептала я Беки, когда мы выходили из дома.

В спортзал я заявилась в черной футболке, шортах и своих армейских ботинках - это вместо белой майки, таких же трусиков и кроссовок. Я никогда не могла понять, какой смысл в белой физкультурной форме? Разве белый цвет помогает добиться лучших спортивных результатов?

- Рэйвен, у меня нет желания и сегодня отсылать тебя к директору. Почему бы тебе хоть раз не устроить мне передышку и не надеть то, что положено, - нудил мистер Харрис, учитель физкультуры.

- У меня сегодня день рождения. Может быть, вам в честь этого события стоит дать передышку мне?!

Харрис уставился на меня, не зная, что и сказать.

- Так и быть, но только сегодня, - наконец согласился он. - И не потому, что сегодня твой день рождения, а потому, что у меня нет охоты отсылать тебя к директору.

Мы с Беки захихикали и направились к трибуне, где дожидался наш класс.

Тревор Митчелл, мой детсадовский главный враг и его закадычный друг, проныра Мэтт Уэллс, пошли за нами. Оба такие из себя прилизанные, богатенькие, правильные футболисты - короче, снобы. Они считали, что выглядят классно, но меня мутило от их самоуверенности.

- Сладкое шестнадцатилетие, - принялся куражиться Тревор, явно подслушавший мой разговор с мистером Харрисом. - Как чудесно! Пора любви, как думаешь, Мэтт?

- Так оно и есть, дружище, - поддержал его Мэтт.

- Слушай, а до меня дошло, почему она не носит белое. Это ведь цвет невинности, верно, Рэйвен?