Но нельзя было понять, о чем она говорит (оттого, вероятно, что Вестрон Мглистых гор еще в конце Третьей Эпохи перестал походить на Всеобщий язык других племен). Как будто бы о конях: похожее слово послышалось несколько раз... Орочья шайка прислушивалась с явным одобрением. Слова сопровождались жестами, но и среди них не попадалось ни одного понятного. Орка то скрещивала руки каким-то особым образом, то сплетала пальцы, может быть, изображая мордорские руны, - и похоже было, что она изо всех сил старается сказать эльфу о чем-то. Наконец она указала направление - широкий взмах вытянутой руки наверняка означал именно это: юго-восток, запад и снова юго-восток. Нарендил оглянулся на предводителя. Тот сразу же спросил с легким раздражением: - Долго ты будешь внимать мордорской крысе? - Мне кажется, она говорит о чем-то важном, - сказал Нарендил, - может быть, нам угрожает опасность, она показывает на восток... - Он осекся, услышав смех Тингрила. - Ты забыл, что я понимаю их язык. Это наречие не совсем похоже на то, которое я изучил поневоле, но суть уловить можно. Она на разные лады поносит тебя. - Я так и думал, - сказал Нарендил. - Но она чему-то радуется, и все остальные тоже. Может быть, ты не все понял? - Прекрасная дева орков, - традиционная формула вежливости переводчиков прозвучала в устах Тингрила ядовитой насмешкой, - желает сказать тебе, о Нарендил, что мать твоя - дохлая лошадь, а отец - грязный равнинный орк. Она указывает на равнины запада, дабы слушатели получше усвоили особенности твоей родословной, а юго-восток - это путь, которым ты, по ее мнению, будешь идти. Радуется она своему остроумию, и все остальные тоже. Довольно с тебя? - И больше ничего?.. Тингрил улыбнулся невесело, как он один умел. - Еще много чего, да все про то же. Она проклинает тебя по всем правилам красноречия, принятым у ее народа: упоминает твоих предков, твоих потомков, твоих женщин, всех эльфов вообще. И язык у девчонки на редкость гнусный.