- В них все омерзительно, они во вражде со всем миром и с Детьми Эру... Это не может быть правдой! - Ты говоришь, это невозможно? - негромко сказал Келион. - Но разве в истории квэнди не было места отвратительному и темному? Вспомни хоть о Феаноре, если не сыщешь более новых примеров. - Ты равняешь принца нолдор со зловонными орками, - Имлас сказал это излишне резко, - он, подобно многим другим, почитал Создателя Камней превыше всех героев прошедших эпох. - Я не говорил этого, - отвечал Келион. - Но в самом деле, когда Феанор покинул Альквалондэ, Валар отвратили свои лица, как от любого деяния орков, - лишь с большей печалью, наверное. - Как ты можешь сравнивать, - горько сказал Имлас и замолчал, не продолжив. - Тебе, Келион, и вправду следует поискать других примеров, - заметил Нарендил. Ему тоже нравился Феанор, но, восхищаясь тем, кто владел столь многим, он и жалел того, кто столь многое потерял. - Нельзя смешать тьму со светом. Пламенный Дух был светел, орки же - дети Черного. Келион пренебрежительно усмехнулся. - Нельзя смешать тьму со светом? Ты ведь не скажешь, друг Нариндол, что я первый пытаюсь это свершить! О таком смешении повествует добрая половина наших песен и сказаний. - Маэглин глядел на Идриль - и ждал, и любовь в его сердце становилась тьмой... вполголоса пропел Элендар. - Да, как будто ты прав. Но начало этой истории не здесь. И кто расчислит пути зла, что приходит на место любви? - Но все же оно приходит, - упрямо и мрачно сказал Келион. - Сын Марвен говорил верно, - тихий голос Тингрила, как всегда, заставил эльфов взглянуть на говорившего. Сын Марвен был Нарендил. Марвен с Эйфель Даэн изо всех дочерей Сумеречья была наиболее искусна в сложении песен. Тингрил прожил у нее несколько дней, когда вернулся после освобождения из плена. Затем он снова уехал за войском. Нарендил в эти дни был в Южном Сумеречье, с отрядом лучников, - с тех пор как Тьма пришла в движение и до самой гибели Кольца ему нечасто случалось бывать дома.