– Твин Форкс – не полный нуль, – твердо сказал ее отец.

– Нет, нуль, – ответила она, скривив губы, и Ричард Харрингтон сделал глубокий вдох.

Он мысленно отступил, набираясь терпения, этого самого важного из родительских качеств. Слегка виноватый вид Стефани немного облегчил эту задачу. Она не хотела покидать всех, кого знала на Мейердале, и ему было известно, с каким нетерпением она ждет леснической практики, но Мейердал был заселен уже более тысячи лет… в отличие от Сфинкса. Мало того, что самых опасных хищников Мейердала согнали в специально созданные для них заповедные зоны из нетронутой дикой природы, но егеря Лесной службы заботливо опекали учащихся, и заповедники, где они проводили занятия, были плотно перекрыты системами спутниковой связи и наблюдения и мгновенно реагирующими службами неотложной помощи. Напротив, в бескрайних лесах Сфинкса не только не было связи и наблюдения, но в них водились хищники вроде пятиметровой гексапумы (и только чуть-чуть менее опасного скального медведя), и они были совершенно неисследованны. Сфинксианская растительность на две трети была вечнозеленой, даже здесь, в некоем подобии полутропической зоны, поэтому даже лучшая топографическая аэросъемка с трудом могла что-то уловить сквозь густой зеленый покров. Пройдет не одно поколение, прежде чем человечество только начнет составлять полную картину миллионов других видов, которые несомненно обитали в тени этих деревьев.

По этим причинам о повторении вчерашней экскурсии на природу в одиночку не могло быть и речи. Стефани поклялась, что далеко не уходила, и он верил ей. Несмотря на свое упрямство и своеволие, она была честным ребенком. Кроме того, она взяла наручный комм, поэтому на самом деле она не осталась без связи, и они смогли бы обнаружить ее по сигналу комма, если бы она попала в беду. Но все это было несущественно. Она его дочь, он любит ее, и все наручные коммы на свете не приведут воздушную машину вовремя, если ей встретится гексапума.