Горвинг, бездыханный, повалился на пол, издав при падении глухой деревянный звук. Один из полисменов выругался. Майджстраль зыркнул на него.

— Нечего на меня пялиться, — посоветовал он. — Я тут ни при чем.

Он послал Джиоконде последний испытующий взор и отошел от картины. Гюйге последовал за ним и взял его под руку:

— Перейдем к венецианцам, Майджстраль?

— Давайте уж сразу к фламандцам. Там у вас есть Вермеер, на которого я глаз положил.

Они вышли из зала и свернули в коридор. Отряд полицейских нервозно затопал следом. Охранники ожидали, что Майджстраль станет осматривать собрание галереи по порядку: сначала все итальянцы, а потом уже фламандцы. То, что он пропустил сразу несколько залов, спутало их планы, и офицерам пришлось импровизировать на ходу.

Пока обескураженные охранники сновали с места на место, Майджстраль преспокойно расхаживал рядом с искусствоведом. «Если уж приходится любоваться шедеврами живописи сквозь живую изгородь полисменов, — решил он, — надо ее хотя бы изредка прореживать».

— Недавно случайно получил весточку от твоего отца, — громогласно сообщил Гюйге, и голос эхом разлетелся по коридору.

Майджстраль нахмурился:

— Недавно?

— Всего несколько дней назад, по системе Сугубо Частной Переписки. Просит приглядывать за тобой и заботиться, чтобы ты не якшался ни с какими… — Гюйге улыбнулся, — грубыми и недостойными субъектами.

Майджстраль вздохнул. Как только Густав Майджстраль был объявлен покойным и погребен на Нане, сразу же посыпалась куча корреспонденции через дорогущую систему СЧП — Сугубо Частной Переписки — то чьи-то жалобы, пересказанные отцу на поведение Майджстраля-младшего, то требования о выплате старых долгов, о которых он позабыл двадцать лет назад, то записочки друзьям с сетованиями, что Майджстраль им пренебрегает, то предложения старым кредиторам встретиться с Майджстралем и потребовать от него возврата денег.