Всех виновно замешанных привлекли к криминально-процессуальной ответственности. Поголовное большинство действующих лиц данной фабулы получило смерть без права реинкарнации, кроме Херардо, который по немолодости как-то выкрутился. Перечитав написанное, я принялся было созидать рассказ "НАКАЗАНИЕ", но тут мне стало так тоскливо, так тоскливо...

ИСТОРИЯ

Теплым июльским вечером Пиперазин вышел из дому, имея при себе собаку, 15 то ли рублей, то ли денег и заграничный паспорт. На нем были любимые пижамные штаны и майка.

Он двинулся к центру, наслаждаясь сответствием настроения погоды своему имеющемуся сегодня состоянию души, однако дойдя до Елисеевского обнаружил, что таковой уже закрыт. Пиперазин подошел тогда к заднему выходу в поисках рабочих людей из магазина и не замедлил обнаружить двоих из них. Мне нужно две бутылки шампанского, сказал он - вот вам 15. Э, возразил рабочий, да за 15 такое уже давно не делаем; здесь 20 по прейскуранту!.. Да, но вы же видите, что я босой, нашелся Пиперазин! И то верно, вздохнули рабочие. Давай свои 15. Спустя минуту они вышли, имея в руках шампанское, и тут спохватились: но ведь ты же с собакой, сказали они! Да, но ведь это же дворняжка, парировал Пиперазин; с этими словами он взял шампанское, и история на том завершилась, оказавшись таким образом вовсе изрядно короткой.

ШЕСТЬ УТРА

Великий ученый Рудольф Родриго Гонзалес и его друг писатель Тургенев сошли с троллейбуса, и приветствующие почтительно зааплодировали от одобрения; "Прилипла, что ли??" - спросил Родриго Тургенев и попытался отодрать швейную машинку от резинового пола ступеньки - "А ну, наконец-то!" - и упал на руки визжащей от боли аудитории. Гонзалес был умным человеком, поэтому лег на лавровые венки и уснул. Когда все более-менее рассосалось (ни людей, ни троллейбуса, ни швейной машины), Тургенев сочинил, как на станции "Сортировочная" пропали ключи от комнаты, где всех обыскивали на предмет, а то и на несколько, причем некая женщина уговорила господа Бога серьезно насолить своему более удачливому соседу, и тот насолил, но не одному соседу, а всем; кстати, ключи нашлись.