Марья Ивановна решилась. Быстро, размашисто расписалась и с неожиданным отвращением отбросила ручку.

Свечи погасли.

Hекоторое мгновение Марья Ивановна сидела оглушенная и обездвиженная темнотой. В комнате возник отсвет чего-то багрового, может, кто ракету праздничную пустил, может, вожделенный автомобиль фарами осветил окно... Однако, за первым отсветом появился второй, и вскоре по комнате гуляли багровые всполохи, устраивая странную и зловещую иллюминацию. Один из бликов упал на ёлку, и Марье Ивановне показалось, что пластмассовое дерево ей улыбнулось. Этого нервы женщины не выдержали, и она, сбивая все на своем пути, бросилась в соседнюю комнату, но наткнулась лишь на стену. Козлова метнулась в другую сторону, но и там была красная от непонятного освещения стена.

"Замуровали, демоны!"

Первый раз фраза из известной комедии не рассмешила женщину, а еще больше напугала до дрожи в коленях, до мерзких мурашек, грызущих кожу...

Ёлка пошевелилась.

Азарт в душе Марьи Ивановны скончался, не приходя в сознание.

"Чтоб я хоть еще раз!.."

Ёлка приобрела более обтекаемые формы и сменила грязно-зеленый цвет на нежно-алый. И через несколько секунд перед Марьей Ивановной стоял мужчина весьма приятной наружности в бархатном камзоле старинного покроя. Даже козлиная бородка нисколько не портила незнакомца, а ведь Козлова с юных лет терпеть не могла бородатых мужчин.

- Это что еще за черт... - прошептала она, пытаясь найти опору у стены.

- Буэнос ночес, сударыня! - Hезнакомец, трансформировавшийся из ёлки, почтительно поклонился. - Мне представиться?

- Вы... вы... - задохнулась Марья Ивановна и вдруг выпалила на одном дыхании полузабытую цитату: - Вы творите добро, всему желая зла...

- Браво! Браво! - заапладоривал козлобородый. - Большой Театр потерял талантливую актрису в вашем лице!

- Я так и знала! - воскликнула Марья Ивановна. - Прекратите ломать комедию и убирайтесь вон из моей квартиры.