— Святой Боже! — воскликнул Роджер тоном живейшего удивления. — Алек! И на полтора часа раньше обычного! Что с тобой случилось?

— То же самое я мог бы спросить у тебя, — широко улыбнулся молодой человек. — С тех пор как мы сюда приехали, я впервые вижу тебя раньше десяти часов.

— Мы вообще здесь всего три дня. Между прочим, где наш достопочтенный хозяин? Я считал очень утомительной привычкой то, что он каждое утро до завтрака проводил в саду. Во всяком случае вчера он очень пространно говорил мне об этом.

— Не знаю, — безразлично ответил Алек. — Но что тебя привело сюда в такую рань?

— Меня? О, я работал. Изучал местную флору и фауну. Последняя искусно представлена в образе Уильяма. Знаешь, тебе следует заняться Уильямом. Я уверен, Алек, у тебя с ним есть много общего.

Они стали прогуливаться среди куртин, засаженных розами.

— Ты работаешь в этот час? — удивился Алек. — Я считал, что ты пишешь свою халтуру между полуночью и рассветом.

— Вы, молодой человек, обладаете удивительной проницательностью, — вздохнул Роджер. — Вряд ли кто осмелится назвать мою работу халтурой. Однако, что греха таить, мы с тобой, Алек, конечно знаем, что так оно и есть, не правда ли? Только ради всего святого никому не сообщай своего мнения! Мои доходы, как ты сам прекрасно понимаешь, зависят от того, как расходятся мои книги, и если Александр Грирсон свое отнюдь не лестное мнение сделает достоянием широкой публики…

Алек шутливо ткнул кулаком в «литературную» грудь своего друга.

— О, ради всею святого заткнись! — пробормотал он. — Ты что, никогда не перестаешь болтать?

— Перестаю, — с сожалением признал Роджер. — Когда сплю. И это для меня служит величайшим испытанием. Поэтому я так ненавижу ложиться спать. Однако ты мне еще не сказал, почему в такую рань уже на ногах.