— Тебе следовало бы подождать. Утром я дал бы тебе пять тысяч.

— Нет… Я не могла. То есть я не могла остаться. Вы не понимаете.

— Объяснишь мне потом, — холодно произнес он.

Она, похоже, ничуть не раскаивалась в совершенной краже. Ее наглость слегка интриговала. Но еще сильнее ему хотелось затащить красотку в постель, и это желание возобладало над любопытством. Он наклонился, чтобы поднять ее чемодан.

Но, оттолкнув его руку, она грубо выхватила свои вещи. Потирая пальцы, Паша смерил ее холодным взглядом.

— А я мечтал о спокойном вечере в домашней обстановке, — пробормотал он с сардонической улыбкой.

— Не прикасайтесь ко мне.

Он оценил ее внезапную вспышку храбрости.

— Но я хочу.

— Вы не можете.

Насмерть перепуганная, Беатрикс почувствовала, как гулко бьется сердце.

— Давайте договоримся, — выпалила она, когда он приблизился к ней.

— Согласен.

Паша обхватил пальцами решетку по обе стороны от ее головы и прижался к ее телу.

— Нет, я не это имела в виду, — воскликнула она и, выронив чемодан, уперлась ладонями ему в грудь, стараясь его оттолкнуть, и сполна ощутила мощь его крепкого тела.

— А теперь скажи, чего ты хочешь, — пробормотал он, — а я скажу, чего хочу я.

— Нет… пожалуйста. Вы заблуждаетесь. — Она тщетно сопротивлялась. — Вы не можете себе представить, как заблуждаетесь.

— Напротив, я прав, — прошептал он.

Она чувствовала его невероятное возбуждение, обжигавшее тело. Следовало бы оскорбиться или выразить негодование от столь непочтительного отношения к себе, от того, что ее приняли за содержанку Ланжелье. Но вместо этого Беатрикс ощутила, как где-то внутри зарождается нежелательная, провокационная и независимая от нее физическая реакция. И когда он наклонился ниже, чтобы коснуться губами ее рта, ее пронзила неожиданная молния наслаждения. Не желая поддаваться сладостному чувству, она стала колотить его по груди кулаками и выкрикнула неистовое «нет» в теплоту его рта.