Нащупав ее кисти, Паша сжал их в своих ладонях, лишая ее возможности двигаться, но Беатрикс изо всех сил продолжала противиться пьянящим ощущениям, которых уже много лет не испытывала. Происходящее казалось невероятным. «Уж не сон ли это», — думала она с ужасом, ошеломленная предательством своего тела. Внезапный прилив чувства вины и жалости к себе заставил ее возобновить борьбу. Навалившись на Пашу, она начала яростно пинать его ногами.

От жгучей боли он отпрянул и отодвинулся от нее на безопасное расстояние.

— Ты оставишь на мне синяки, дорогая, — произнес он тихо.

— Я вам не дорогая. — Она задыхалась, лицо покрылось румянцем, ее била дрожь.

Много лет обхаживая парижских красоток, Паша с легкостью узнал эти признаки женского возбуждения и понял, что тело мадемуазель находится в его распоряжении, нравится это ей или нет. И примирительно вскинул руки.

— У меня нет намерений причинить тебе зло.

— Именно этого я и боюсь.

Ее детская беззащитность глубоко его тронула.

— Может, пройдем в дом, согреешься и что-нибудь поешь?

Когда она подняла на него взгляд, луна осветила нимб золотистых волос. В глубине огромных глаз в этот миг отразились все мучившие ее страхи и неуверенность в своей дальнейшей судьбе. Наконец Беатрикс тихо промолвила:

— Я очень проголодалась.

— Тогда идем, — предложил он. — Я тебя покормлю.

— Но не более того, — предупредила она.

— Никто не станет принуждать тебя делать то, что тебе не нравится.

В отличие от большинства мужчин своего класса он еще не потерял совесть.

— Мне очень нужны деньги. — Совершенно измученная, Беатрикс решила принять его слова на веру.

События последних часов окончательно выбили ее из колеи, и она не могла ни о чем думать, кроме обустройства будущего.

— Понимаю.

— Постараюсь вернуть их… со временем.

— Как пожелаешь. — Паша пожал плечами. — Пара тысяч франков — не такие уж большие деньги. Ты позволишь мне взять твой чемодан или предпочтешь нести его сама?