«Очень хорошо», — подумал он, почти физически ощущая ее желание.
— Я позову Жюля, чтобы узнать, почему задерживается ужин.
Он дернул за шнур колокольчика. Ее мысли блуждали в смятении, вытесняемые всепоглощающим чувством стыда. Как могла она пожелать его с такой силой, потеряв всякий стыд, когда они едва знакомы и встретились при весьма странных обстоятельствах? Неужели она до такой степени порочна, что в состоянии думать о подобных вещах спустя всего несколько часов после жестокого убийства, свидетельницей которого стала?
Повернувшись к ней, Паша вежливо предложил:
— Пожалуйста… сядьте. Может, вы будете чувствовать себя комфортнее, если Жюль останется в комнате, когда возвратится?
«Какой же он любезный», — подумала Беатрикс. Видимо, не замечает ее смятения и тревоги.
— Меня устроит любое ваше решение, — продолжал Паша, так и не дождавшись ответа.
— Ланжелье сильно поколебал мое доверие к мужчинам, — произнесла она наконец, не в состоянии облечь в словесную форму нагромождение мыслей, роившихся в голове.
— Я понимаю. — Паша подлил себе еще шампанского. — Вот наискорейший способ забыть печальные воспоминания. — Он поднял бокал, и в этот момент негромко постучали. Быстро осушив бокал, Паша велел войти.
Пришел Жюль и принес еду. За ним проследовала целая процессия слуг, которые принялись накрывать на стол. Расстелили скатерть, разложили столовое серебро, хрусталь и цветы. Стоявший по соседству буфет вскоре был уставлен разнообразными ароматными закусками, заказанными дамой, а также набором соблазнительных деликатесов, без которых, как полагал шеф-повар Паши, не может обойтись поздний ужин вдвоем: устрицы, шоколадный крем, потрясающий пирог, омлет с измельченной спаржей, грушевый пудинг, взбитые сливки с вином и сахаром — для дамы и кюрасо со льдом — для Паши, а также десяток других закусок и деликатесов.
Беатрикс уже забыла, когда в последний раз видела такое великолепие яств, и у нее потекли слюнки. Как жаль, что Криса здесь нет. Уже много лет ей приходилось экономить буквально на всем, так что о подобных лакомствах они и мечтать не смели.