Едва они приблизились к парадному входу, как слуга отворил дверь, и во тьме весенней ночи затрепетало пламя свечей.

Изображая из себя великодушного хозяина, Паша повернулся к гостье:

— Не хотите ли чего-нибудь перекусить?

«Да. С десяток разных блюд и шампанское», — промелькнуло в голове Беатрикс. Жалкое состояние финансов и кладовой Ланжелье могло обеспечить ей в течение месяца заточения лишь весьма скудное пропитание, но задерживаться здесь в ее намерения не входило, так что она вежливо отказалась:

— Нет, спасибо, я Недавно поела.

— Нам ничего не понадобится, Ипполит, — бросил Паша прислуге. — Отнеси багаж дамы в мои покои.

Слуга с бесстрастным видом повиновался. «Вероятно, этот молодой человек и прежде приводил в дом женщин», — предположила Беатрикс, равнодушно разглядывая превосходное убранство холла. С момента сцены убийства, свидетельницей которой она стала, ее уже ничем нельзя было поразить.

— Как вам вкус Ришелье?

Она повернулась и увидела, что Паша смотрит на нее с полуулыбкой на губах.

— Необыкновенно величественный.

— Еще бы. Он потратил на этот дом целое состояние.

— И не напрасно. В отделочной лепнине чувствуется рука Вьяна, если не ошибаюсь, — эхом отозвался в ее ушах голос актрисы — ее второго, загадочного эго. И если бы не острая нужда в деньгах на билет до дома, отвлекавшая ее от других мыслей, она бы непременно расправилась с таинственной незнакомкой, обосновавшейся у нее внутри.

— Весьма проницательно, — констатировал Паша, разглядывая гостью с немалым любопытством. Много ли найдется куртизанок, знакомых с работами Вьяна? — Где Ланжелье вас нашел?

— В конторе адвоката.

Брови Паши взмыли вверх.

— И что вы там делали?

— Занималась делами, — ответила она с драматической простотой. Мольер мог бы ею гордиться.