А за окном, по дороге на станцию, туда-сюда тихо, без обычных сирен и сигнализации, снуют машины пожарной и «скорой» помощи, а также черные «Волги» с темными окнами.
Около трех часов ночи в квартиру тихонько постучали, потом громче.
— Кто?.. — спрашивает Ирина.
— Откройте! ЖЭК… — негромко проскрипело за дверью.
Ирина открывает. Незнакомый мужчина скрипучим голосом почти прошептал, как заведенный, фразу:
— Приготовьтесь к эвакуации. Не спите. Ожидайте…
— Где? — спрашивает Ирина.
Но тот уже скребется в другие двери. Ирина замечает в длинном полутемном коридоре несколько семей, тихо, словно тени, стоящих вдоль стен у своих вещей.
Вернувшись в комнату, она будит сына. Помогает ему, сонному, облачиться в уже приготовленную одежду. Денис обувается, набрасывает куртку. Они выходят и, как остальные, некоторое время молчаливою тенью стоят у дверей.
Воздух в коридоре как-то уж очень густ, до металлического привкуса во рту. Люди переговариваются сначала сдавленным шепотом, потом чуть громче, и вот уже можно расслышать обрывки фраз:
— … говорят, автобусы под Шепеличами уже стоят…
— … Да сколько же ждать-то?!.
Но, на удивление Ирины, все сдержаны и благоразумны. Нет ни паники, ни истерик, которые, по литературным описаниям, обязательны в подобных ситуациях. Лишь слышно, как в соседней квартире слева глухо скулит Антонина, жена сотрудника милиции. Оно и понятно — муж ее, Толик, конечно же, останется в городе при любых обстоятельствах.