Петли уже были на спицах, а узор успел крепко осесть в воображении мисс Силвер, когда у парадной двери зазвонил колокольчик и Эмма Мидоус объявила о приходе майора Пилигрима. В комнату вошел худощавый, темноволосый юноша с болезненным желтоватым лицом, он озабоченно хмурился.

А Роджер Пилигрим сразу же припомнил собственных тетушек. Не то чтобы хозяйка квартиры сильно походила на кого-то из них. Просто и она сама, и вся обстановка были продуктами практически той же эпохи, что и его родственницы. У тети Милисент — на самом деле она была сестрой бабки Роджера — были точно такие же ореховые стулья с круглой спинкой, с гнутыми ножками и с тугой обивкой. Только на стульях тети Милли зеленая обивка была сильно выцветшей, а в доме мисс Силвер на стульях красовалась новая ярко-синяя обивка. Обе дамы стремились заполнить каждый дюйм каминных полок и столов — за исключением письменного стола мисс Силвер — огромным количеством фотографий в старинных серебряных рамках. Тетушка Тина уже долгие годы питала пристрастие к точно таким же цветастым обоям, и на стене у нее висели по крайней мере две такие же, как и здесь, картины — «Пузыри» и «Черный брауншвейгц». Только у тети Тины рамки были коричневыми, тогда как здесь гравюры обрамлял блестящий желтый клен, так высоко ценимый в Викторианские времена.

Мисс Силвер своим видом еще усиливала ощущение уюта. Престарелая кузина Роджера Конни тоже завивала челку вслед за королевой Александрой, установившей эту моду еще в конце прошлого века. Ну а тетушка Колли носила такие черные шерстяные чулки. Что же до всего остального, то здесь уж мисс Силвер была неповторима — маленькая, похожая на гувернантку женщина с благообразным лицом и густыми волосами невзрачного коричневатого оттенка, строго упрятанными под сетку.