Покой не в силах обрести, в дороге встретит лишь страданья.

Останься дома, пилигрим, не покидай родную твердь!

Лишь горе ты найдешь в пути, а вслед за ним — лишь смерть!

Роджер издал короткий нервный смешок.

— Полнейшая чушь! Но я уверен, что каждый в деревне считает, будто именно из-за этого стишка кобыла понесла, и мой отец сломал шею. Мисс Силвер продолжала вязать.

— Суеверия удивительно стойки. Майор Пилигрим, а после смерти вашего отца переговоры о продаже дома продолжились?

— По правде говоря, нет. Видите ли, к тому моменту я умудрился попасть в плен. Я сидел в итальянском военном лагере, и больше ничего не происходило. Потом, когда Муссолини дали пинка, я сбежал. Некоторое время я пробыл в госпитале, затем вернулся домой. Тут снова объявился парень, который хотел купить имение, и я решил попробовать. Вот тогда-то дом и начал рушиться мне на голову. Мисс Силвер кашлянула.

— В переносном смысле или буквально? Заметив, что молодой человек несколько растерялся, она Уточнила:

— Вы хотите сказать, что в вашем доме на вас что-то обрушилось?

Снова горячий кивок.

— Совершенно точно! Обрушился подвесной потолок — тяжеленный, весь в нимфах, гирляндах и прочей чепухе. Он был не в лучшей нашей спальне, а по соседству, потому что тот парень, который в восемнадцатом веке привез этот потолок, приказал подвесить его в гардеробной. Он украл его из какого-то итальянского дворца. Этот потолок — из тех вещей, на которые полагается приходить и смотреть. Так вот, около месяца назад вся эта громадина обвалилась как раз туда, где я должен был лежать, не засни я в кабинете над убийственно скучной книгой.

— Боже мой! Почему же он обвалился?

— Потому что одна из водопроводных труб дала течь, и нимфы вместе со всеми их гирляндами и хитонами насквозь промокли. Они достаточно тяжелы, чтобы потянуть за собой всю конструкцию, и под напором воды она рухнула, как карточный домик. Окажись я в кровати — все, была бы мне крышка, можно не сомневаться.