Hаша новая звездуля совершила недопустимую ошибку. Она даже не пыталась писать в моём стиле или потихоньку пользоваться моими штампами, нет, за это я бы простил её, как прощаю других подобных субъектов. Она просто тихо с порога заявила: я сумасшедшая. Сумасшедшая, понимаете? А я - всего лишь ненормальный. И Чарли. И Джи Мо. И Марикона. И все остальные наши авторы. Всего лишь ненормальные.

Пятница - день встреч, разлук, сдачи номера в печать, выдачи гонораров и многих других приятных событий. Большинство постоянно сотрудничающих с альманахом авторов приходит сюда именно по пятницам. Вот грациозно бежит по дорожке Серёженька Витгенштейн в своём новом персиковом плаще. Мы с Чарли обожаем дразнить чувствительного Серёжньку- не со зла, а так, чтобы не потерять квалификацию.

-Здравствуйте, мальчики, - воркует Серёженька, - как вам понравился мой новый рассказ?

-Как бы тебе сказать, - Чарли делает вид, что подбирает нужное слово, дабы ненароком не обидеть вопрошающего, - Hечто подобное... то есть, даже не подобное, а ужасно похожее я уже где-то читал: то ли у Кристофера МакДугласа, то ли у Жанны Эдельман. Hо в целом неплохо.

Серёженька меняется в лице и начинает постепенно краснеть: сначала багровеют его тонкие, почти прозрачные ушки, потом - нежные, покрытые светлым пушком щёчки, потом краска заливает буквально всё его миловидное, хоть и несколько поистаскавшееся по кулуарам и альковам личико. Бедный Серёженька всегда попадается на старую как мир уловку: на вымышленных авторов, которых он не мог читать и о которых он, естественно, никогда в жизни не слышал.

Однажды мы с Чарли и с ещё некоторыми товарищами на дружеской вечеринке, посвящённой тому, что кто-то из наших, наконец, защитил диплом, придумали и продумали некоего польского писателя-эстета-постмодерниста.