Это был семейный клан. Принадлежать к Вудбейнам, как правило, означало, что мораль и нравственные принципы для тебя не существует. История знала много случаев, когда для достижения своих целей Вудбейны, не задумываясь, использовали все средства, что были в их распоряжении, включая даже силы тьмы и духов зла. Ничто не пугало их, все средства для них были хороши - лишь бы это позволило им добиться могущества или возвыситься над остальными кланами. Предполагалось, что подобным вещам был положен конец. Случилось это, когда учрежденный высший совет ведьм ввел законы, призванные взять под контроль использование черной магии. Но, насколько мне было известно, мир Викки мало чем отличался от того, в котором я жила все шестнадцать лет - раздираемый на части разногласиями, он трещал по швам, постоянно балансируя на грани войны. Вдобавок среди Вудбейнов было немало таких, кто плевать хотел на законы совета.

Кстати, я ведь и сама принадлежала к этому клану. Разум мой отказывался в это поверить, однако крохотное родимое пятно в форме кинжала алого цвета на внутренней стороне моего предплечья неопровержимо свидетельствовало о том, что в моих жилах течет кровь Вудбейнов. Такие же точно метки на разных частях тела были почти у всех членов клана. Среди ведьм эта розовая отметина была известна как «кинжал Вудбейнов» - наверное, из-за сходства с атами. Такой кинжал с черной рукояткой был в наборе магических предметов у каждой уважающей себя ведьмы.

Из груди Хантера вырвался вздох. Это напомнило мне, что он и сам наполовину Вудбейн.

- В этом-то все и дело, согласна? Сказать по правде, я и сам точно не знаю, что значит быть Вудбейном. Иначе говоря, что тут врожденное, а что приобретенное. - Отставив кружку, он встал.

- Схожу посмотреть, не высохли ли твои вещи, а потом отвезу тебя домой.

Скай, усевшись в машину, поехала следом за нами, чтобы Хантеру не пришлось возвращаться назад пешком. В пути мы почти не разговаривали. То блаженное спокойствие, что снизошло на меня от одного прикосновения его руки, исчезло, и перед глазами у меня, сменяя друг друга, мелькали воспоминания одно мучительнее другого: лживые глаза Кэла, его перекошенный в крике рот, когда он насылал на меня заклятие, пытаясь убить.