- Эй, мужик, вернись! Дяденька, куда же ты! Товарищ, не исчезай! Это же... это же... - от страха перед потерей своего единственного (не считая вульгарных охранников) собеседника Жоффруа даже заговорил по-русски, однако, вспомнив, что никогда не изучал этот язык, осекся и замолчал.

Камера была пуста.

Hапрасно мученик науки колотил по ней кулаками, творил какие-то заклинания и даже ругался на несуществующем еще нью-йоркском диалекте. Все было напрасно. Таинственный собеседник пропал навсегда.

Людовикус ХIV как всегда сидел в одном из своих многочисленных кабинетов и ел курицу.

- Войдите, - недовольным тоном промолвил он. Король-Солнце не любил, когда его отрывали от еды. "Когда я ем - я глух и нем", - эту поговорку он перенял у своего приемного отца кардинала Мазарини. Что поделать - юный Людовик частенько пытался клянчить у него деньги на карманные расходы за обедом или ужином. "Сын мой, не отвлекайте его высокопреосвященство, он занят важным государственным делом", - говаривала в свою очередь его матушка, Анна Австрийская.

Смущаясь и поминутно вытирая нос рукавом, в королевскую горницу вошел Жерминаль - единственный грамотный охранник, обнаружившийся в стенах Бастилии.

- Что привело вас ко мне, сын мой? - надменно вопросил Людовик. Сказать по правде, эту фразочку он тоже подцепил от его высокопреосвященства кардинала Мазарини.

Жерминаль не мог больше таиться и рассказал все. Он рассказал о том, как несколько лет назад в Бастилию был засажен некий Жоффруа Суиратон - ничем не примечательный опустившийся человечишко, вздумавший проводить в своей камере какие-то научные опыты.