Лицо шута, бледное даже в теплом свете факелов, побледнело еще больше.

– Это просьба? – наконец сказал Князь.

Шут поспешно отступил в сторону. Граф и вся его семья уже были в главной зале второго этажа, окруженные гвардейцами в черных камзолах. Сам граф – толстый, лысый, обильно потеющий и заполнивший всю комнату запахом страха. Жена в чепце и ночной рубашке. Мальчишка лет восьми… Князь поморщился. А может быть, это неверное пламя факелов бросило тень на его подбородок.

– Ты предал идеалы любви, доброты, блага империи и могущества Иоанна Стальной Руки, – отчеканил Князь стандартную формулу. – Зло поселилось в твоем сердце. Ты будешь предан смерти.

– Что вы… – забормотал граф. – Я… Я верен императору! – выкрикнул он и рухнул на четвереньки. – Пощади! Пощади, Князь! Я все отдам! Пощади, Князь!

Граф проворно поскакал на четвереньках к Князю – но одна из собак рванулась наперерез. Бесшумно, быстро, слившись с колыханием теней на полу. Граф лишь успел скосить на нее глаза – а потом челюсти сомкнулись на его шее.

– Ты, твоя жена и все дети твои, – мерно договорил Князь.

Вторая собака будто ждала этого. Она прыгнула и подмяла под собой мальчишку.

– За что? – успела крикнуть жена. – За что?!

Князь развернулся и пошел обратно. В коридоре он остановился. Подождал, пока стихнет шум в зале, пока сзади простучали шаги и тихий голос вкрадчиво осведомился:

– Какие будут указания, милорд?

– Назначьте временного управляющего, пошлите гонца и разберитесь с запасами еды, Шмальке. И отправляемся дальше.

– Но люди устали, милорд…

– Вы что-то сказали, Шмальке?

– Слушаюсь, милорд, – склонил голову человек в черном камзоле.

Из залы, облизываясь и утирая лапами носы, вышли собаки. Беззвучно сели за спиной Князя справа и слева, словно и не собаки, а его собственные тени от двух факелов.