ловеческих ценностях. Их родителям, вполне естественно, это не

нравится, им непонятна идея этой перестройки: как ни кричит каж

дое новое поколение, что предыдущее живёт неверно, всё-таки при

ходит всегда к тому же, а потом, состарившись, обсуждает недос

татки поведения собственных детей; при этом с каждой рюмкой не

достатков становится всё больше. А дети из города с лепрозорием

не навязывают своё мнение своим родителям. Просто покидают об

щество, которое их не устраивает ...

А в это время, Феликс Сорокин размышляет о машине: что может

она, для чего она. Знать количество будущих читателей, разуме

ется, интересно любому писателю... А ну, как машина вместо вну

шительного шести-семизначного числа выдаст жалкое шесть-семь?

Значит, рукопись даже не напечатают, или просто её никто чи

тать не станет... И что будет, если его Синюю Папку машина и

забракует? Значит, и писать не стоит?

Происходят странные вещи и в Москве. Точнее, оживают и осталь

ные романы Сорокина. Его принимают за инопланетянина, к нему

подходят странные люди, предлагая какие-то ноты...

А из города ушли дети. Строить новый мир. Взрослые же попросту

струсили. И те, кто делал на прокажённых карьеру, и те, кто

просто их боялся. Им ничего не остаётся, кроме как сбежать, по

тому что здесь они не нужны, их повзрослевшие за несколько дней

дети будут жить в мире без пороков, без лжи. А их родители не

могут принять ТАКОЙ мир, они не смогут жить в нём... Остались

лишь те, кто был и до этого честен, кто может приспособиться.

Из всего города - три человека. Что будет с остальными - не важно.

Гораздо важнее, что старый город исчез, появился новый, чистый

мир...

Сорокину же осталось осознать только одно: даже если он, назло

машине сожжёт свою синюю папку, она всё равно будет существовать.