Егор вздохнул, гоня воспоминания: бароны, конечно, останутся проблемой, но не главной, отнюдь не главной.

Тем более, что - могут ведь оказаться такой для кого другого: если Камень не явит себя, если добраться к нему окажется невозможным.

Пока ведь - бреду на ощупь, словно кутенок.

Шаг вперед, два шага назад. Чет - нечет.

Вот и сейчас: что там в "Короне"? Пустышка?

Пустышка:

Туда, в "Корону" было не попасть: дверь заперта, внутри - темно, только белела табличка на стекле. "Переучет". Hо - и не чувствовалось ничего.

Пустое пространство.

Егор некоторое время постоял у витрины, глядя на отражение города. К вечеру тот становился ярок, исходил светом: машины шуршали, перемигиваясь красным и желтым, сияли фонари, на мокрый асфальт ложились блики. Мишура. Занавес.

Слишком, все-таки, светло. Hепривычно. Хотя - может оттого, что центр? Hа окраинах ведь, наверное, несмотря ни на что, будет потемнее.

Все же: насколько это по-настоящему, а насколько - наведенное? Чувства говорили: вокруг все реальное, все на самом деле, а чувствам следовало доверять, однако: Однако стоило сосредоточиться, как сквозь городскую суету начинала просвечивать изнанка, и изнанка эта Егору не нравилась совершенно.

Там, скрытый, вставал едва ли не Третий мир, весь в кровавых сполохах, и зная это - оступаться не хотелось.

"Путь короля - от рассвета до полуночи, и обретший камень обретает благословение", - вспомнилось затверженное с детства. Собственно, затем мы и здесь: Король и страна - едины, по слову. Земля взывает, а король отвечает на зов. И так - каждую весну, в первый ее день, ломая об колено жесткий хребет зимних стуж. "Если король не находит камень, - вспомнилось злобное карканье Второго Жреца, - он оплачивает неудачу кровью, ибо зима должна быть искуплена".