Впрочем, если они и представляли в закрытом виде преграду, то лишь для телег. Всё остальное, от кошки до лошади, могло свободно протиснуться в аккуратную дыру шагах в двадцати от 'главного входа'. Проходя по единственной улице между покосившихся, темных халуп, поняла совершенно точно - с деревней меня ничего не связывает, и связывать не может. Если в лесу было тревожно, то здесь - просто жутко. И ни огонь в очаге постоялого двора, ни почтительное отношение к нашей троице всех, включая приблудную собаку, не смогло изменить тягостного впечатления. Нет, здесь не присутствовало моего прошлого.

  Никого, кроме нас, из пришлых не было. Поев вместе со всеми за длинным столом, тихонько прикорнула в уголке, у самого очага, отогреваясь и млея. Не пробыли мы в деревне и получаса, как к Охотникам стали подсаживаться мужчины, в основном возрастные мужики, кряжистые, солидные, оборванные. Говорили негромко, больше рассказывали, чем расспрашивали, я отметила для себя это обстоятельство. Некоторые поглядывали недоуменно в мою сторону, но никто не осмелился даже подойти. Скорее всего, именно из-за Охотников. Отогревшись, наевшись и немного просохнув, уснула, где сидела. Кто-то подложил мне под голову пук соломы, во сне почудились темные кудри, презрительный излом тонких губ - Росни, но это вряд ли.

  - Ну? - Требовательно вопросил Рэм за завтраком. - Что скажешь?

  - Одно точно: никогда в такой дыре не жила, и даже, вроде, не бывала. - Заявила решительно.

  - 'Дыре'? - С непонятным подтекстом переспросил Рэм.

  - Дыре. Захолустье. Убожестве. Называйте, как хотите.

  - 'Убожестве'?.. - Еще непонятнее протянул Росни, оглядываясь кругом.

  - Значит, всё же горожанка. - Полуутвердительно заключил Рэм.

  - Жаль... - Грустно согласился Росни.

  - Кто 'горожанка'?! Чего жаль? - Не удержалась я, чувствуя себя задетой.

  - 'Того'! - Поддразнил Росни, насмехаясь открыто.