— Итак, старина, теперь мы займемся тем, что научимся вышибать из них дух, — заметил Эндрю, и они вылетали навстречу большим группам немецких истребителей и находили их слабые места. Таковых оказалось только два. У «сопвичей» виражи были короче да радиатор «альбатроса» находился в верхнем крыле прямо над кабиной. Выстрел по баку привел бы к тому, что кипящая охлаждающая жидкость выплеснулась бы на пилота, ошпарив его и вызвав ужасную смерть.

Вооруженные этими знаниями, Майкл и Эндрю сбили первые самолеты и обнаружили, что, испытывая «альбатросы», они испытывали и друг друга и здесь слабых мест не нашли. Товарищеские отношения переросли в дружбу, которая, став крепче, перешла в любовь и уважение более сильные, чем между кровными братьями. Поэтому теперь они могли тихо сидеть вместе на рассвете, пить кофе, добавляя в него виски, ждать, когда настанет время вылетать для уничтожения аэростатов, и черпать спокойствие и силу друг в друге.

— Бросим монету? — нарушил молчание Майкл: уже пора было идти.

Эндрю подбросил соверен в воздух и прихлопнул его рукой на столе.

— Орел, — произнес Майкл, и Эндрю поднял руку.

— Везет как утопленнику! — проворчал он, когда они оба взглянули на суровый бородатый профиль Георга V

— Я полечу вторым, — сказал Майкл, и Эндрю открыл было рот, чтобы возразить.

— Я выиграл, я и решаю. — Майкл поднялся, чтобы не допустить спора.

Вылетать для уничтожения аэростатов — все равно что набрести на спящую африканскую гадюку — большую и ленивую змею, жительницу вельда

— Туман задержится в долинах, — тихо проговорил Майкл. — А ветер его не развеет, хотя бы на время.

— Молись об этом, старина, — ответил Эндрю, и, неловко передвигаясь в своем снаряжении, они вразвалку прошли по дощатому настилу туда, где у самых деревьев стояли их «сопвичи».