С помощью лампы Биггз нагрел бриджи Майкла, и тот из-под одеяла нырнул прямо в них. Майкл заправил в бриджи ночную рубаху, а Биггз приготовил все к сложной процедуре одевания летчика, чтобы защитить его от убийственного холода в открытой кабине. Были надеты шелковая сорочка, два шерстяных рыбацких свитера, кожаный жилет и, наконец, армейская офицерская шинель с отрезанными полами, чтобы не мешали управлению самолетом.

К этому времени Майкл был настолько утеплен, что уже не мог нагнуться и натянуть на ноги собственную обувь. Биггз опустился перед ним на колени и надел на босые ноги облегающие шелковые нижние носки, поверх — две пары шерстяных охотничьих носков, а уж потом — высокие бежево-коричневые сапоги из кожи куду

Когда они проходили мимо других темных палаток под яблонями, Майкл слышал, как в каждой из них покашливали и ворочались. Там никто не спал, слушая, как он идет мимо, и боясь за него, хотя, возможно, кто-то испытывал и облегчение оттого, что не ему нужно было вылетать на рассвете.

Сразу за садом Майкл остановился на минуту и посмотрел на небо. Темные тучи уходили обратно на север, а между ними мерцали звезды, начинавшие бледнеть перед рассветом. Эти звезды все еще были для Майкла чужими; хотя он и мог уже наконец различать их, они не походили на его любимые — Южный Крест, Ахернар, Аргус; опустив глаза, летчик тяжело и неуклюже зашагал за Биггзом и пляшущим фонарем.

Офицерская столовая эскадрильи размещалась в развалившейся батрацкой хижине, которую реквизировали и перекрасили, настелив поверх обветшалой соломенной крыши непромокаемый брезент, чтобы в домике было уютнее и теплее.

В дверях Биггз, посторонившись, остановился.

— Я сохраню для вас пятнадцать фунтов вашего выигрыша, когда вы вернетесь, сэр, — пробормотал он. Он никогда не пожелал бы Майклу удачи, потому что это означало бы пожелание наихудшего.

В очаге с гулом горели дрова, перед ним сидел майор лорд Эндрю Киллигерран, протянув обутые в сапоги ноги поближе к огню. Кто-то из обслуги убирал грязную посуду.