"Полезно же! Кисленькие они..."

Hо я всё равно решил ограничиться только пробой черники, недоверчиво поглядывая на друга.

И было нас тогда пятеро. Hикого лишнего. Совершенно разные, словно гербарий наспех надёрганный из разных букетов. Hо вместе.

Забываясь днями раньше в бесшабашном весёлом праздновании дня рождения, где компания была раза в три побольше, а следовательно поскучнее, - сейчас мы просто прислушивались к друг к другу, немного походя на гурманов общества или эстетов, ищущих изысканности. И хоть совсем рядом с нами подсвечивали край безоблачного неба бесчисленные огни города, всё равно казалось, будто вот оно настоящее уединение: совершенно пустой дачный посёлок, гитара, немного алкоголя и друзья.

Вечер ещё долго кружился над тихим лесом, опутывал сумерками, дразнил тонкими сиреневыми звездами, прежде чем устало сдался и привёл ночь.

Еле слышно журачала видеокассета, алым пятнышком плавал огонёк видеокамеры, раздавался тихий смех, переходящий в неистовый хохот, звучали струны гитары. Огонь в камине рвал сотнями крыльев темноту, звенела над углями решетка, когда с неё собирали урожай подрумянившихся сосисок. Пару пустых бутылок к тому времени мы уже отставили на дальний край стола, и доброе время стремительно закружилось.

Hа ступеньках под тёмно-зелёным облаком резных виноградных листьев невозможно было сидеть, потому что от нахлынувшей истомы, каминного тепла, которое погружало в вату неги, хотелось вскочить и рвануться куда-то, неразбирая дороги, лишь бы впереди было счастье, приключения и что-то ещё, несущее в себе неугасающую надежду. И хотелось, чтобы всё это было именно сейчас, в эту минуту, когда в густой фиолетово-чёрной мгле на небе дрожат серебрянные созвездия, настолько отчётливые, какими они могут быть именно в конце августа.

Камера послушно отмотала положеное количество плёнки, аккумуляторы разрядились, а электричества в округе не было. Поэтому аппаратуру бережно отправили отдыхать в сумку вместе с отснятым материалом.