Мы выбрались вместе с гитарой на веранду. Тяжёлая лоза укрывала веранду от света, сгущая тени до черноты. Зажгли свечу, принесли на воздух вино. Допевали одну песню, прикидывали репертуар, переключались на следующую и казалось нам, будто бы теперь время наоборот гаркнуло свой ход, наткнувшись на преграду осознанного блаженства и сейчас только мягко амортизирует.

Среди листьев лозы изредка блестели звёздные точки.

Ромка заорал, потому что первым увидел небесную пятёрку. Все повскакивали, кто-то выпрыгнул со ступенек прямо в прохладу ночи, кто-то перевесился через перила веранды. Все оцепенели, а потом окресности, словно неповоротливый лайнер, потонули в наших восторженных криках.

По чёрному небосводу мимо торжественного звёздного серебра медленно неслись пять крупных блистающих болидов каждый размером с добрую горошину. Пятеро летели с одинаковой скоростью, в одном направлении, очевидно будучи осколками какого-то крупного небесного тела, которое ранее составляли. Окантованные ореолом сияния космические пилигримы неслышно совершали свой долгий путь чуть ниже небесного зенита. Высветленная вышина задрожав как будто замерла, как замерли наши сердца, а в черноту, упавшую на землю, продолжали нестись крики восторга, ошеломления и покорения красоте небывалой иллюминации.

Центурионы вселенной мчались среди августовских звёзд как языческая конница, окружённая огнями света, где всё переливалось вспышками ультрамарина, тусклой желтизны и алых протуберанцев. И мы кричали, подгоняя галактических коней, пока те рассыпали свет, оставляли позади себя жгучие хвосты.

Длилась фантасмагорическое зрелище уже секунд десять и всё не прекращалась. Видимо траектория полёта болидов, вошедших в атмосферу планеты, шла по плавной касательной, от чего небывалое зрелище всё продолжалось и продолжалось. Яркие вспышки, взрывы наполняли небо. Hаши голоса уже были безнадёжно сорваны.