Геракл не знал, чего ответить. За долгое время своей службы он больше привык к битвам, нежели к словесным поединкам. Он с надеждой посмотрел на место, где только что был шут, но Йорик куда-то исчез, очевидно, слишком испугавшись гнева героя и его тяжелой руки. Обезьяна тем временем продолжала:

- Вот уже много лет живу я в этом городе среди людей. Они все так же, как в свое время в джунглях Африки, заботятся обо мне. И местные жители многому научились от меня - не так ли, герой? Оставайся здесь и ты, славный Геракл. Я знаю, что в глубине души ты и сам хочешь остаться. Зачем тебе твои подвиги, которые заставляет тебя делать глупый и наглый самодур, твой брат? Оставайся здесь со мной, в уютной теплой клетке. Ты видишь - ее не запирают, ведь все знают, что я никуда не уйду так же, как и они, счастливцы, никогда не покинут своего города. Стань счастливым, сын Зевса! - и Обезьяна, тяжело опираясь на прутья, протянула к нему вторую лапу.

А Геракл? Что он ответил на это, отважный герой? В растерянности слушал он завораживающие, убедительные речи Обезьяны. Кто знает, может быть, она права? Зачем он суетится? Почему он все еще чужой среди этих счастливых людей и животных? Он стоял и не знал, как ему поступить.

Hо тут ветерок, овевавший длинные ряды клеток и загонов, переменил свое направление и в ноздри Гераклу снова ударил все тот же отвратительный навозный запах. Герой встряхнулся, словно пробудившись после короткого сна, уклонился от лап Обезьяны и пошел прочь. Он не знал, что ответить ей, но также и не мог оставаться там, где для счастливой жизни нужно убедить себя в том, что самый приятный аромат в мире - это запах навоза.