Когда Геракл, чертыхаясь и отплевываясь, выбрался наружу, у входа его ожидал царь Авгий с немногочисленной свитой. Царь был против обыкновения мрачен и что-то неслышно бормотал себе под нос. Завидев героя, он опустил голову и замолчал. Герой остановился, ожидая. Hаконец Авгий начал свою речь. Он не говорил прозой уже много лет и было видно, как тяжело даются ему прозаические слова.

- Ты оказался действительно великим воином, Геракл, - сказал он. Hе ожидал, что тебе удастся добраться до конюшен и узнать нашу тайну. Посмотрим теперь, удастся ли тебе понять нас и простить. Вот уже пять лет никто не видел моих коней и слава их начала постепенно увядать, а вместе с нею и слава моего царства, ведь нет ничего печальнее страны, в которой жителям нечем гордиться перед соседями. Именно поэтому я и пригласил тебя. Я был уверен, что ты не сможешь не только выполнить моего поручения и убраться в стойлах моих коней, но даже добраться до них. В результате весь мир бы узнал, что один из лучших героев Эллады не сумел прибраться в конюшне за моими жеребцами и их слава вспыхнула бы с новой силой. Hо ты выиграл, - Царь тяжело вздохнул. - Выиграл и заслужил награду. Ты можешь возвратиться к Эврисфею и я сообщу ему, что ты блистательно справился с заданием, конюшни чисты, а кони веселы и довольны, как никогда. И, конечно же, я щедро заплачу тебе. Hо лучше всего для всех нас будет, если ты останешься здесь, в моем городе. Ты уже достаточно видел, чтобы понять, как привольно и счастливо живут мои подданные. Оставайся, Геракл, и наш лучший поэт сложит о тебе балладу, лучший музыкант исполнит песню в твою честь и лучший художник напишет картину, изображающую, как великий Геракл легко, одним мановением руки очищает огромные конюшни царя Авгия.

Геракл увидел, что свита приветственно зашушукалась и закивала, лучший музыкант, не дожидаясь его решения, уже достал флейту и принялся стаскивать сандалии, художник развернул свой мольберт, а поэт лихорадочно зашарил в своей огромной сумке в поисках лучших фрагментов из Гомера и Овидия.